Или если он завзятый пьяница.

Было примерно около семи вечера, — теплого июльского вечера, — когда я выбрался из бара Беннингена и. заскочив к себе на Тридцатую улицу за туристским снаряжением, отправился на север по Тридцать шестому шоссе. Проехав три мили вдоль подножий холмов, я свернул на запад и стал подниматься по каньону Левой Руки. Дорога здесь была скверной, но я рассчитывал, что сумею добраться до шахты за час или около того. Я знал, что в восемь часов будет еще достаточно светло и ничто не помешает мне исполнить задуманное.

Несмотря на выпитое в баре пиво, я не захмелел — я не напивался уже около двух месяцев. Впрочем, как настоящий алкоголик я знал, что в моем положении пить мало означает отнюдь не выздоровление — только страдание. Конечно, мне ничто не мешало надраться как следует, но сегодня я хотел быть абсолютно трезв.

Я был трезв или почти трезв (тогда я тоже выпил два или, может быть, три бокала пива) в тот вечер, когда на шоссе № 286 встречный пикап вылетел на нашу полосу, врезался в мою «хонду», убил Алана и на три недели уложил в больницу меня. Водитель пикапа, разумеется, выжил. В полиции взяли на анализ его кровь и установили, что он был изрядно пьян. Он отделался небольшим сроком и всего на год лишился водительских прав. Что касалось меня, то я так сильно пострадал, что никому и в голову не пришло измерить уровень алкоголя в моей крови, к тому же вина водителя пикапа была слишком очевидна. Вот почему я так никогда и не узнал, сумел бы я среагировать быстрее, если бы не те две или три кружки пива.

Но сегодня я хотел точно знать, что делаю. Остановив джип на краю двадцатифутового провала, я врубил сразу вторую передачу и с ревом перевалил через окружавший шахту невысокий вал.

Я действительно сделал это. И ни секунды не колебался. Даже в последнее мгновение перед броском вперед я не утратил чувства собственного достоинства и не стал сочинять идиотскую прощальную записку. Я вообще об этом не думал. Я просто снял бейсболку, вытер со лба легкую испарину, снова надвинул бейсболку на лоб и, включив толчком ладони низкую передачу, прыгнул через земляной бруствер, словно питбуль, завидевший перед собой зад почтальона.